Дом — источник жизни , хранилище жизни. Дом Татьяны Рыжовой полон тепла и уюта. На полках, старинных этажерках, на подоконниках стоят букеты сухих цветов, кустарные крестьянские игрушки богородских мастеров, филимоновские барышни, черный петух и “Ветряк” известного мастера Владимира Зазнобина, а из Ростова Великого был привезен “Козак” дяди Миши Королева. Выделяется группа изделий, бытовавших в среде городских низов, — кошки-копилки, белые лебеди, ангелочки и многое другое, что передает особый дух провинциального быта: самовары, керосиновые лампы-тюльпаны, горшки и стеклянные сосуды разных форм и размеров, шкатулки, веера, цветные коврики.
Увлечение народной культурой как самобытной художественной системой помогло Татьяне Рыжовой найти свой стиль в искусстве. Многие народные предметы послужили своеобразным камертоном будущих произведений, вошли в многочисленные натюрморты. Подчас трудно сказать, к какому жанру относится то, или иное изображение. Пейзаж настолько активно входит в натюрморт, что его можно считать и пейзажем. Это смешение жанров диктуется желанием автора вырваться из стен помещения и окунуться в стихию жизни за окном. Мы почти не найдем натюрмортов, написанных на фоне стены или драпировки, к чему прибегает большинство художников. Все предметы быта, которые она собирала с такой любовью и пониманием их значимости, Татьяна Рыжова”выносит” в пространство улицы за окном. Решить эту нелегкую задачу помогает принцип пластического синтеза, выраженный через движение цветовых масс. Так, в “Натюрморте с кошкой и сорокой” (1996) динамическое равновесие и целостность достигаются проникновением цвета одной большой массы в другую. Цвет серо-голубого неба как бы присутствует в скатерти на столе перед окном, в копилке-кошке, фужере. А коричневые и черные цвета переднего плана — в летящей сороке, домиках, фигурках. Доминирующий букет сухих цветов объединяет и примиряет эти два пространства. Есть натюрморты, где мир за окном и мир домашний разделяет лишь намеченная линия окна. Так, например, в “Натюрморте с дождем” (2001) все окутано серой атмосферой дождливого дня ранней весной, когда еще кругом лежит снег. Не только фигурки людей за окном с зонтиками, но и глиняная фигурка-барыня на подоконнике тоже нуждается в укрытии. Такая же единая среда в натюрморте “Цветы на зимнем окне”. Легкому пушистому снегу за окном вторят воздушные букеты белых хризантем. А в “Зимнем натюрморте” (2000) сверкающе-колючие ветки деревьев и прозрачные стеклянные сосуды создают холодно-кристальную атмосферу, которая смягчена теплыми тонами стволов деревьев, охристыми букетами сухих цветов, красновато-коричневыми глиняными игрушками.
Обилие деталей во многих натюрмортах имеет не только смысловую нагруженность, но и художественно-пластическую необходимость. По крупицам собирается расколотый, когда-то цельный и гармоничный мир. Специально скомпонованное изображение производит впечатление подлинного бытия в натюрморте “Весна” (2003). Есть все — и стол, и деревья, и дома, и люди, и сорока, и небо, и дорога, и вазочка с распустившейся вербочкой и даже бумажный трубящий ангел. И при таком обилии — ничего лишнего. Надо всем душа ее наигралась, нарадовалась, собирая воедино, воссоздавая тихое сияние счастливого детства.
Воссоздаваемая Рыжовой художественность быта города радует, веселит, создает богатство впечатлений, переживаний и настроений.
В “Пасхальном натюрморте” (2004) единое пространство холста решено уверенно и конструктивно. Бело-розовый цвет большого облака, подоконника, вазы и храмов играет цементирующую роль в воссоздании ощущения светлого праздника Пасхи. Композиционно доминирует расположенная прямо по центру белая ваза на высокой ножке с куличом, на котором лежит алая роза. Эта небольшая деталь, волею художника привнесенная в ритуал праздника, играет большую роль. Она стягивает все силовые линии композиции к центру, являясь самым ярким, светящимся пятном. И только потом мы видим в небе на фоне облака летящего голубя, рассматриваем домики в зелени и фигурки женщин в праздничных белых платочках. <…>
Автор текста искусствовед Симонова А.Т.