Город Серпухов и его обитатели были главной темой в творчестве Татьяны Рыжовой. Изображенная в ее полотнах жизнь русской провинции переросла в тему России. 1970-1980-е годы были наиболее плодотворным временем в формировании ее отношения к миру. С раннего утра с небольшим альбомчиком и простым карандашом она буквально изучала жизнь и быт родного города. В течение дня успевала побывать в самых отдаленных его уголках, пройтись по любимым улочкам, заглянуть на рынок, оказаться у стен Высоцкого Зачатьевского монастыря XV века. В следующий раз она пробирается сквозь заросли оврага к Введенскому Владычному женскому монастырю, расположенному на другом берегу реки Нары, что, по мнению краеведов, сделало городское пространство Серпухова уникальным. Огромное, словно прогибающее землю и одновременно взлетающее вверх, оно захватывает дух и вызывает чувство величия не только от пространства русской земли, но и ее древней истории. Радует сердце русского человека эта воля, простор, купол, “будто чаша небесная”. К этим впечатлениям нужно добавить еще Соборную гору, ансамбль посадских храмов — чудо триединства (Успенская, Ильинская и Троицкая церкви строились в разное время, в разных стилях). Внешний облик города сохранил не только древние памятники, но и появившиеся в ХIX веке фабричные корпуса, высокие трубы которых врезались в небеса, нарушив сложившуюся гармонию природы и творения древних мастеров, общежития-спальни для деревенского люда, приезжающего для работы в зимнее время. Работницы текстильных предприятий, булочники, мясники, кузнецы, сапожник, портные навсегда определили человеческую популяцию серпуховичей.
Свят град Серпухов стоял на перекрестке торговых путей. Купечество уездного города имело немало торговых точек среди жилых домов. Они строили кирпичные особняки рядом со своими продовольственными и промтоварными магазинами. Деревянный, почти крестьянский Серпухов слился с каменным. Славился город и своими шумными базарами, на которые съезжались на подводах крестьяне из окрестных деревень. До недавнего времени в окрестностях Серпухова можно было увидеть запряженную в телегу лошадку. Сегодня строятся новые высотные здания, улицы забиты машинами и автобусами. Но что-то сохранилось и по сей день: пасутся на улочках козы, бегают куры и петухи, за заборами все также благоухает сирень, ходят старушки с кошелками, носят воду ведрами из колонок. Старый город всегда подобен прекрасной книге, в которой “словам тесно, а мыслям просторно” (Б. Шергин). Много воды утекло, а та, что осталась, растеклась ручейками, которые радуют чуткое сердце, веселят душу.
Татьяна Рыжова сумела проявить то усилие своих мыслей и чувств, которые помогли ей включиться в эту жизнь, в эту природу, в этот своеобразный мир. Это стало возможным и потому (хотя это не каждому дано), что она выросла в этом мире. Жизнестроительное начало ее мироощущения уходит вглубь веков ее родного города, несущего в себе единство трех культурных сфер — народную, церковную и светскую. На этом неразрывном триединстве развилось и окрепло ее миропонимание, сформировалась философия ее искусства. Вот тут-то и помог ей простой карандаш.
Живописец по природе, она сделала большое количество карандашных набросков. Их можно назвать стенограммой многих ее живописных полотен, написанных спустя несколько лет. Уже в набросках отбрасывается все ненужное, лишнее, опускаются частности, ритмично распределяются массы света и тени. В фигурах выявляется жизненная выразительность предельно упрощенного контура. Татьяна Рыжова не только точно выбирает типаж, скажем, продавщицы цветов или крестьянки с мешком картофеля, но и точно фиксирует наклоны фигур, движение, поворот головы. Излишне бытовой жест ей кажется суетным и невыразительным. Изучая в годы учебы древнерусскую фресковую живопись и икону, художница всегда стремилась к обобщению. Живая линия ее рисунков то ширится, становится пятном, ложится тенью, растворяется на свету, то вдруг резко обрывается, словно чеканит форму, придавая всему рисунку конструктивную ясность. Четко и выразительно рисуются лошади, телеги, козы, цветы, рыночные прилавки и многое другое, что понадобится для созревающих образов. Во многих рисунках создаются сложные мизансцены. Вырабатывается характерная манера изображения, к примеру, небольших деревянных домиков. Единой линией подчеркивается покатая крыша с козырьком. А сам домик уплотняется, крыша сливается со стеной в одну плоскость с небольшими окошками. Этот прием мы увидим во многих ее будущих живописных полотнах. Буквально по крупицам художница собирает наиболее значимое, яркое, колоритное, историческое и современное, чтобы воссоздать живое благоухание родного города. Развивая и усложняя историческую, документальную, эмоциональную, эстетическую и многие другие задачи изобразительного искусства, Татьяна Рыжова постепенно вырабатывает собственную иконографию работ, ставших концентрированным выражением ее восприятия мира.
Автор текста искусствовед А.Т. Симонова.